Гангстерленд: почему звездный каст не гарантирует культовый статус

Первый сезон «Гангстерленда» завершается 1 июня, оставляя зрителей в замешательстве. Несмотря на присутствие Тома Харди, Пирса Броснана и Хелен Миррен, а также высокие баллы на агрегаторах вроде 8.5 на IMDb, проект Paramount+ не ощущается как полноценный телевизионный феномен, застревая между вторичностью и попытками подражать великим криминальным драмам прошлого.

Сериал пытается усидеть на двух стульях: с одной стороны, он предлагает добротную историю о подпольном мире, с другой — не привносит в жанр ничего принципиально нового. Гай Ричи срежиссировал лишь два стартовых эпизода, однако его фирменный почерк считывается до самого финала. Темп, музыка и визуальный ряд выдержаны в духе его ранних работ, но без привычной концентрации черного юмора и драйва. В отличие от «Джентльменов», здесь сценарий избегает прямого копирования, хотя и не избавляется от ощущения дежавю.

Завязка строится вокруг конфликта двух кланов — Харриганов и Стивенсонов. Искра вспыхивает после потасовки в клубе, где отпрыск Харриганов совершает убийство. В дело вступает решала Гарри Да Соуза в исполнении Тома Харди. Его персонаж — классический макиавеллист, пытающийся балансировать между служением алчным боссам и попытками сохранить подобие личной жизни. В этом образе легко угадываются черты героев «Рэя Донована» или Томаса Шелби из «Острых козырьков», что неудивительно, учитывая участие шоураннера Энтони Бирна.

К середине сезона динамика начинает проседать под грузом второстепенных линий и размытой мотивации героев. Лара Пулвер в роли Беллы Харриган остается на периферии повествования, а вот Хелен Миррен в образе матриарха Мейв Харриган крадет каждую сцену, мастерски воплощая образ жестокой наставницы своего внука. Финальный вопрос заключается в том, хватит ли харизмы Харди, чтобы удержать внимание аудитории до развязки противостояния двух синдикатов, или сериал так и останется крепким, но быстро забываемым проектом.